23:18 

Миссия №20.

DOGS Fest
NB! В связи со сложностью заявки Администрация разрешает частичное исполнение.

Действие разворачивается в частной английской школе. Время гдето 1870-1900. парням лет по 14-15. семья Бадоу приезжает из индии и он поступает в новую школу и там влюбляется в хайне, сначала безответно. Хайне тихий отличник, если его не доводить. А если довести – может дать в глаз. Нилл младшая сестра хайне, учится на несколько лет младше и ходит за братом хвостиком. Джованни – старший брат Хайне, вечно над ним издевается и прикалывается, но для учителей и родителей «пример для подражания и лучший ученик» да еще и староста потока. Что бы позлить брата пристает к Бадоу. Наото однокашница парней, влюблена в Нилл, тк. она единственная кто не дразнит Наото, потому, что ее мама-японка. А еще наото ябедничает учителям.
Эрнст и Михай учителя. Религии и географии например ) Мисс Лиза – директор. у Кири маленький паб куда ученики на спор сбегают после отбоя.
Обязательно много проделок учеников, ночные поедания тортов(спальни тогда были на сразу на много людей), рассказы бадоу об индии, попытка скурить стыренную у михая сигару. юношеская влюбленность с записочками, тайными проулками по крыше, поцелуях в туалете после отбоя, итд Рейтинг на выбор автора.
Бадоу/Хайне, Нилл/Наото.

@темы: Badou, Haine, Naoto, Nill, [Выполнено], [Уровень 1]

URL
Комментарии
2010-11-29 в 06:49 

Очень много букв. А до сути я до сих пор не добралась. Ну и заявка у Вас, заказчик. Столько всего, и все хочется включить, так что даже не знаю, надо ли Вам такой длинный бред.
Я выложу половину истории, а Вы скажете, надо ли дальше Вас мучить. Простите за столь длинное послание.


Часть 1
Лондон был чопорен и сер в это холодное свежее утро. Мимо проносились машины, тысячи пешеходов сновали туда и сюда, создавая неприятное впечатление мелкой и скучной жизни. Конечно, лучше чем Нью-Йорк, в сто раз лучше Мумбаи. Вот только в Америке и Англии чертовски холодно, не то, что на родине всякой грызущей насекомоподобной, заразной твари.
Найлз испытывал нечто вроде тоски. В два дня родители распорядились его спокойной и охренительно веселой жизнью, отправив дорогого сыночка с края Земли на край Земли, из традиционной цивилизации в циничную развитую цивилизацию, то бишь к америкосам. Эти пожиратели гамбургеров сразу не понравились Бадо, но он молчал, покуривая сигаретки из лавочки того самого старого индуса, что почти достиг просветления.
А брат мертв. Вот причина всему. Говорят, на какой-то вечеринке загнался, но ведь это Ямайка, папаша! Его последний полет был самым красочным, наверное. И вот, единственного оставшегося балбеса принялись холить и лелеять. Чертов братишка, умеешь же испоганить жизнь, и даже злости нет. Одни слезы.
Найлз впервые за долгое время переживал. Он не понимал, почему слезы лились бесконечным потоком, почему хотелось забиться в угол, как загнанный зверь. В груди жгло, сигареты и выпивка не помогали. Что ему, парню 15 лет, знать о горе? И вот оно пришло. Брата Бадо любил, хотя тот постоянно где-то тусил, мало обращая внимание на собственную семью.
Еще Найлз не мог успокоиться. Дорогие папочка и мамочка, наверное, упекли бы его к доценту психологических наук, если бы отцу не нужно было договариваться о новой нефтяной вышке, а маме – защищать диссертацию и выступать в защиту животных на каком-то европейском форуме. Им было некогда оплакивать сына – похороны прошли быстро и без лишних родственников.
Следующий ход – частная английская школа, где из второго сынка выбьют всю придурь и обучат хорошим манерам. Для этого была выбрана средняя школа «The King’s School Ely», и в этот оплот древнейшего пафоса везли Бадо.
- Тонированная машина, мать их. Еще бы лимузин взяли. Нет, лучше вертолет, - тоскливо думалось подростку. В закрытом окне он видел только самого себя: тощего, на грани дистрофии, нескладного парня с отращенной по самые плечи шевелюрой. Зеленый глаз, черная повязка, скрывающая шрам и пустоту. Найлз за свою недолгую жизнь успел четырежды угробиться, но он не всегда имел охоту рассказывать о своем прошлом. Пергаментного цвета лицо – раннего курильщика и просто страдальца. Веснушки. Крупные, рыжие, очень теплые. Если к этакой внешности добавить гардероб, то богатенького сыночка уважаемой семьи в этаком типе не признать. А дело в том, что никакие нормы приличия и моды не могли бы заставить пацана носить фирменные шмотки или хотя бы костюмчики среднего класса. Найлз был в некотором роде неформалом, впрочем, свой стиль он считал самым обычным. Кеды с однотонными, часто зелеными шнурками, военного покроя штаны, этакая незаконченная спецовка для окопов и покраски общественных зданий. Простенькая майка, часто рванная из-за любви хозяина лазить непонятно где и непонятно как спускаться. Иногда ко всему этому комплекту добавлялась куртка, либо спецовочная, либо спортивная. В общем, стиль хулигана провинциальной американской школы, что по воскресеньям таскает жвачку из супермаркета.
Что же касается характера… Впрочем, это надо видеть в деле, но был один такой момент, с которым было бесполезно биться…
- Мистер! Эй! Не курите в салоне машины! – водителю пришлось открыть окна и включить кондиционер к своему неудовольствию. Найлз показал фак и крепко затянулся.
- Папаша, ты же не хочешь привезти в приличное заведение конченого психа? Давай помолчим, лады? Я тебе и на чай дам, что, мне жалко, - Бадо попытался улыбнуться отражению хмурого английского педанта. Что поделать, в этой стране все того… под культом дисциплины.
Остаток дороги прошел благополучно: в сигаретном дыме и молчании. Когда перед глазами замаячили аккуратные парки с рельефной живой изгородью, слегка припорошенной опадающими листьями, Найлз отвлекся от своих тяжких раздумий и с интересом взглянул на дорогу. Конечно же, она не была вымощена человеческими черепами, но не в этом была ее ценность. Она вела к перспективам, а от этого сложного слова у Бадо даже зубы сводило от предвкушения. Вот одна из заповедей этого парня: меняйся. Пусть пять минут назад тебе было хреново, в следующие пять минут тебе обязательно будет хорошо.
Школа была старой и новой одновременно. Этакой синтез комфорта средневекового замка и системы Wi-Fi со спутниковой тарелкой. Кирпичные, четкие, прямоугольные здания в четыре этажа с узкими решетчатыми окнами без балконов. Каменные мастодонты с крыльцом и двором, где прохаживали дамы «в кринолинах» около ста-двести-пятьсот лет назад. Парк, дорожки, лошади, разумеется. Чистые белые скамеечки, беседки с плющом и розами. Одинокая башня в двух милях от основных корпусов для ночных поездок с целью изучать астрономию. Если Бадо это не видел сейчас, то был уверен, что буклет не врет. После бедности индусов, разношерстности и демократичности америкосов, англичане бесили своим подчеркнутым аристократизмом.
Машина зашуршала по гравию и остановилась у одного из зданий черт-знает-какого века. Найлз сплюнул потухший окурок на пол, дернул за ручку и вальяжно вывалился из салона. Шустрый водитель уже выставил скудный багаж богатенького мальчика: потрепанный чемодан и спортивную сумку. И теперь рука в белой перчатке призывно намекала. Найлз усмехнулся, провел костяшками по носу и запустил руку в левый бездонный карман. Оттуда вышли на белый свет две ментоловые сигареты, два билета, буклет, короткая металлическая цепь, четки, фигурка Будды для дорожных молитв и… двадцать долларов двумя купюрами. Водитель, конечно, скрыл кислую мину, но явно ожидал большего.
- Прости. На конфеты потратил, наверное. Хочешь, Будду? Он счастье приносит, чесн слово, - немного виновато улыбнулся рыжеволосый засранец. Будто бы и не он прокурил весь салон за последние три часа. Таким образом, водителю достались тридцать долларов, Будда и пачка сигарет, которая обнаружилась в правом бездонном кармане.
И вот, перед Найлзом открылись шикарные перспективы в виде дубовых дверей. Почтенный господин в костюме и расчесанными висками скромно поприветствовал парнишку.
- Дворецкий, абалдеть, - прошептал пацан, водружая сумку на плечо и следуя за провожатым. Холл, конечно, больше напоминал прихожую президента, чем парадную часть школы. Однако же хрустальные люстры, цветы и зеркала. Натертый до блеска паркет, стопудово из цельного многовекового дуба. Блеск королевского престижного учебного заведения ослепил новичка, одновременно вызвав восторг и отвращение.
- Значит, английские буржуа брюхо в золоте валяют, а черномазые дети Ганга дохнут от малярии. Справедливо, млять, - Найлз чертыхнулся, закрывая длинными рыжими прядями лицо. Чтобы не видеть.
- Мисс Лиза ожидает Вас наверху. Пожалуйста, поднимитесь на третий этаж, пройдите в северную галерею до конца. Центральная дверь, - напомнил о своем присутствии дворецкий и тут же скрылся.
- Пф, ну дела. В таких хоромах не покуришь, - заметил Бадо. Когда он шел по паркету, кеды скрипели, как в спортивном зале для баскетбола. Было бы забавно пробежаться, опрокинуть пару китайских ваз, расхреначить пару люстр, чтобы красота вконец стала упадочной. Но вместо этого Найлз последовал совету и добрался до кабинета директрисы.
Мисс Лиза была крошечной старушонкой со строгими очками и в кружевах. По крайней мере, так показалось Найлзу. Пристальный взгляд, характерный сугубо для убийц и старых дев, выдавал в ней всевидящее око Господа, которое, тем не менее, не только бдит, но и командует. Высокий стул, подушка, горничная за дверью – все внушало Бадо впечатление от этой дамы, как от королевы, не меньше.
И понеслась душа в рай, ибо пошли бесконечные проповеди и советы почитать устав загербованной первой школы Великого королевства.
- Вашу мать, если бы я умел столько читать, - подумалось Бадо. Он не был самоубийцей, чтобы дерзить так открыто.
- Мистер, между прочим, ваши родители оплатили два семестра вперед, некоторые дополнительные курсы и теннис. Я постараюсь расписать ваше свободное время максимально продуктивно. К тому же для вас есть психолог и поддержка всей нашей дружной семьи. Надеюсь, вам у нас понравится, - закончила свою речь мисс Лиза.
- Да, безусловно, мадам. Все будет ок, не парьтесь, - Бадо приветливо махнул рукой и повернулся к выходу. Единственной мыслю в этой рыжей голове было стремление бежать, пока ему еще чего-нибудь не навесили.
Мисс Лиза осуждающе посмотрела на парнишку и добавила в качестве дополнительных уроки по этикету.

Школа была огромной, да к тому же разделенной на несколько корпусов. Кроме того, было два общежития: мужское и женское. Два аккуратненьких здания, разделенные двумя накрененными корявыми деревьями и живой изгородью в два метра. Комнату Найлзу показала хорошенькая горничная, попутно выдав новичку комплект из пяти полотенец, гербованного пастельного белья, двух пижам, одной грелки, халата и тапочек. В комнате располагались четыре кровати с балдахинами, столько же шкафов и письменных столов. Небольшой диван, камин и книжная полка. Только комната казалась нежилой.
- Мистер Чакстоун и мистер Бредлингрен отсутствуют: они на каникулах до января, - пояснила горничная, - А вы третий студент в этой комнате. Понимаю, Вам будет несколько одиноко и неуютно, мисс Лизе искренне жаль…
- Да че там. Забейте. Все ок, - улыбнулся Найлз и прошел к одной из выбранных кроватей. Не разуваясь, он завалился на красное покрывало, приготовившись оттянутся по –максимуму. Горничная опешила, но промолчала. Уходя, она добавила:
- Не курите, пожалуйста, здесь. Датчики могут сработать, и здесь все намокнет. Не хотелось бы, чтобы Вы после Индии простудились. В Англии итак сыровато, мистер.
Бадо попытался разбить голову о расшитую золотом подушку.

URL
2010-11-29 в 06:53 

Часть 2

Найлз ненавидел светиться. Быть новичком, пытаться прожить этот гребанный день – лучше уж сразу… того. Для успокоения нервов Бадо покурил в форточку, высунув голову из маленького отверстия, которое какой-то дурак смел так называть. Но трясло все равно. Утром ему принесли шесть рубашек и фирменные брюки. Оказывается, вот для чего мерили его тушку там, в Нью-Йорке. К тому же ему прислали приглашение на серебряно блюде. Куда? В парикмахерскую. Найзл вздохнул, и вернулся к форточке. Прикуривал от «парикмахерской Мисс Доллис».
Расписание лежало несколько слева от приглашения. В стиле Алисы, рыжий парень просто его не заметил, как те самые пресловутые пирожки «съешь меня» у сиропа «выпей меня». По расписанию Бадо опаздывал. Покурив в третий раз, новенький все-таки решился надеть рубашку, но поверх старой черной майки, не застегивая. С огромным сожалением Найлз стянул любимую спецовку и примерил брюки. Они были «пижонские», т. е. со стрелками и каким-то блестящим вплетением нитей, которые так подходили общему матовому черному цвету. Туфли с острыми носами Бадо отмел сразу, и лишь перешнуровал кеды, на удачу, так сказать. Подумав, он закатал рукава выглаженной рубашки, обнажая острые кисти и напульсник с вязью «Kill Motherfuckers». - - Ну, вроде готов, - оскалился Найлз своему отражению, - Точняк, готов.
Прошло немало времени, пока рыжий парень начал сколько-нибудь ориентироваться, задавив топографический кретинизм. За все время его шаркающих странствий по коридорам и галереям, студенты и студентки неоднократно бесстыдно и в открытую пялились на него, вытаращив глаза как на восьмое чудо света. Девчонки принимались шептаться, парни недобро коситься друг на друга. Найлз нервничал от такого повышенного внимания. Ему страстно хотелось покурить, забившись в какой-нибудь дальний угол туалета. Но чертовы датчики.
Вся эта ситуация способствовала первому прогулу в первый день учебы Бадо. Три штрафных часа, а на четвертый он нашел аудиторию. Шла английская литература, мля же. И когда чопорная классная дама с метровой указкой принялась повествовать о Мильтоне и Рае, явился Найлз.
От хипповатого ученика у дамы закружилась голова, как в лучшие молодые годы от марихуаны, и она попыталась выслать наглеца за дверь. Но Бадо упорно скалили зубы, воплощая невинную простоту. И тогда дама смягчилась. Обошлись без представления, так как квакерша была уверена, что все знакомы с лохматым чудом еще с первого урока. Но это было не так.
Удивленные, восхищенные, презрительные и так далее взгляды прожигали Найлза, отскакивая от парты. Длинноволосый рыжий парень произвел фурор, если не культурный шок в этой обители степенности. Про Мильтона в тот же час забыли, и по классу прошел ропот. Некоторые принялись обсуждать его стиль, кто-то неприличную наглость, а некоторые уже мечтали посчитать его зубы. Но всего больше впечатлял глаз, похожий на ранение пирата в лучших традициях карибских широт.
Урок был сорван. Литераторша с оскорбленным раздражением выписала первое замечание Бадо и отпустила весь класс прохлаждаться. Бадо был счастлив. Когда в аудитории зашумели, желание покурить стало манией, и, не теряя ни минуты, Найлз рванул в парк, хоронясь за кусты, дабы с наслаждением щелкнуть зажигалкой.
Его никто не остановил, и никто не последовал за ним, аве Мария. Две сигареты ушли взахлеб. Но когда парень достал третью, его внимание привлек шум. И мат. Найлз был приятно поражен, и поспешил высунуть свой курносый нос на запах приключений. И они у кого-то были.
Около двадцати парней-старшеклассников кого-то окружили. Не надо быть гением, чтобы признать в толпе не церемонию награды или эскорт для прибывших, а банальную стычку с последующим избиением. Выходит, даже у частников батанов бьют. После трех-четырех реплик, толпа зашевелилась. Те, что были позади, попятились, готовые в любой момент сорваться наутек. Спустя минут пять, в течение которых раздавались глухие удары и стоны, трусы так и сделали. И Найлз увидел ЕГО.
Он был настолько необычен, настолько другой, что захватывало дыхание. Снежного цвет волосы и брови, тонкий профиль, взгляд алых глаз. Хорошо сложенный, гибкий и умеренно мускулистый, насколько это возможно для подростка. Кожаная куртка с металлическими заклепками, широкие черные брюки с безмерными карманами, с тяжелой цепью, прикрепленной к поясу. И массивные ботинки с шипами. Он выглядел как мечта черного металла, как аккорды бас гитары.
И он был в ярости. Бледные кулаки, где просматривалась каждая кость, каждая жила, то и дело сжимались. Этот парень хотел драться, хотел рвать на части. Грудная клетка бешено вздымалась. А у рта были кровяные разводы. Несмотря на такую толпу, он отделался лишь разбитой губой и костяшками. У ног валялись придурки, что связались с ним. Те, кто не заслуживал даже презрения.
Бадо вздохнул. Его сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из горла. Это был адреналин, но не страх. Это было восхищение и нечто такое тонкое, щемящее, от чего становилось сладко внутри. Найлз не мог оторвать глаз от этого зрелища. От этой зверской красоты.
- Чего тебе надо? С ними? – и вдруг мечта заговорила. Обратилась к нему, кивнула. Найлз не заметил враждебности, даже агрессии, сдержанной лишь тем, что Бадо никак не стремился навредить этому парню.
- Ничего, так… Я тут покурить, и слышу… - пожал плечами рыжий, запинаясь в словах. Белый хмыкнул, но уже без агрессии, презрительно так:
- Кривая ложь. Подходи давай. Или мотай отсюда, - хруст бледных костяшек ,и вот уже этот бог движется к нему, мягко ступая своей массивной обувью. Найлз растерялся, и потому с места не сдвинулся. Когда парень подошел совсем близко, Бадо успел рассмотреть маленькие кресты, которые были вместо запонок на черной рубашке чуда, четыре колечка в левом ухе и складку раздражения у тонких бледных губ.
- Классные ботинки, - одобрил рыжий, чувствуя всю силу темного стиля.
- Ага, - и в челюсть Найлза двинули. Мир поплыл, и новенький с готовностью растянулся на аллее парка.

Когда Бадо оклемался, было примерно четыре часа вечера, судя по небесам. Голова болела, губа саднила, а тот парень показался бредом воспаленного мозга. Откуда бы ему взяться в этой пуританской обители? Найлз с трудом сел, пытаясь оглядеться. И наткнулся на недоброжелательный алый взгляд. Рыжий вздрогнул, предчувствуя крупные неприятности на свою задницу. Навряд ли ему дадут что-то объяснить…
Но тут чья-то маленькая ручка погладила злополучного парня по плечу. Найлз дернулся, готовый отползти, если угодно, на четвереньках. Перед ним была премиленькая девочка лет 11-12, светловолосая, голубоглазая, прям как в немецких сказках про Хензеля и Гретель. Формы у нее не было, насколько мог судить Бадо, но зато было черное платьице в стиле готик-лолиты, что очень шло к ее милому нежному личику.
- Нилл, не медли. Разберись с этим укурком и пойдем, - хмурый светловолосый бог заговорил, отвернувшись в сторону, будто ему противен вид Бадо. Девочка коротко взглянула на него, и кивнула. Откуда-то возникли бинты и антисептик, так что рожу Найлзу быстро подправили.
- Эй…ребятки, - неуверенно начал Бадо, привлекая внимание девочки, а потом уж красноглазого, - Я, конечно, человек мелкий, нелюбопытный, но хера ли здесь происходит? Че сразу по мордасам хлестать, а?
Девочка испуганно посмотрела на светловолосого нефора, ожидая ответа. Тот нахмурился, с интересом разглядывая землю.
- Не люблю извиняться, и делаю это в первый и последний раз, усек, чешуйчатый? Попал ты под горячую руку, пострадал за любопытство. В следующий раз видишь сборище – текай, не оборачиваясь. Ясно выражаюсь? – и неформал посмотрел прямо в лицо Бадо. Нечто в этом взгляде устрашало, так что рыжий сглотнул и закивал.
- Пойдем, Нилл. Хватит с этим… возиться, - парень в коже встал и подал руку девочке. Так робко ухватилась за крепкую ладонь и зашагала вместе с ним. Было видно, что ей жалко оставлять пострадавшего Найлза, но она ничего не может сделать.
- Эй! – крикнул им вслед Бадо, - Имя твое как, припадочный?! Ты мне должен, ублюдок!
Но красноглазый даже не обернулся.

URL
2010-11-29 в 06:56 

Часть 3
Следующий день прошел удачнее. Найлз был общительный, по сути своей, но вот к людям навязываться не любил. Зато эти самые ребята, взбудораженные видом, поведением и случаем, приключившимся с новеньким, сами предложили свое общество и дружбу. Так у Бадо появились знакомые, с кем можно было потолковать о том, о сем, иногда покурить, и позже – списать домашку. Одним из первых вопросов, которые задал рыжий, был, разумеется, о том седом парне.
- Ну, попал ты!
- Как ты выжил?! Да немыслимо!
- Он такой псих! А еще отличник!
- Держись от него подальше! – посыпалось с мест.
Белого звали Хайне Раммштайнер. Когда Бадо впервые попробовал на вкус это имя, все внутри гулко зарычало, согревая глотку теплом. Удачное имечко, нечего сказать. Так же Найлз узнал, что девочка готик-лоли – сестра Хайне, но не единокровная. Любит, говорили, без памяти своего братца, ходит за ним хвостом. Чистый ангел, да подойти к ней опасно – братец цепной пес –порвет, не заметит. Говорили еще и то, что есть у Хайне старший брат Джованни, тоже не единокровный. Сука та еще, но всеми любимая. Достает младшего, и частенько они носы друг другу бьют на площадке. Однажды оба до реанимации доигрались, но не поумнели с тех пор.
Когда сплетники и сплетницы школы приступили к любимому дело – обсуждению сексапильности Хайне, явился он сам. Дверь в класс он открыл ногой, принципиально игнорируя кованные медные ручки. Сегодня ради разнообразия он был в белой рубашке и белой куртке с красными полосами, брюки темные и заправлены в тяжелые армейские ботинки. Хайне устрашал и вызывал восхищение. Отчасти Найлз понимал визг девчонок, завороженный, подобно кролику, взглядом этого удава. Отчасти чувство в нем было сильнее и жестче, возможно по той причине, что до Хайне у него не было восхищения ни к кому.
Раммштайнер равнодушно взирал на потолок, игнорируя всеобщее внимание. Он был расслаблен и подчеркнуто отстранен, возводя невидимые стены. А Бадо смотрел.
Впервые в жизни рыжий жалел, что угробил фотоаппарат, потому что щелкнуть этого белого очень хотелось. Природа сделала его вызывающе фотогеничным, настолько притягательно необычным, что можно было истратить километры пленки. Отдельно фотографировать узкие пальцы, кисти с вздутыми жилами. Отдельно этот беспорядок на голове, этакой «ветер насвистел», отдельно профиль. И тонкую отметку на губе – память о прошлой драке. Здесь, в сочетании с бледными линиями, она казалась невероятно яркой. Бардовой.
Найлз сглотнул. На его счастье урок начался. В класс вошел падре, высокий молодой мужчина с длинными пепельными волосами. По его уверенным движениям невозможно было определить, что он слеп, но тем не менее хитрый служитель господа не забывал пользоваться своими привилегиями и напоминать.
- Так, ты. Прикрой окно. А ты подвинь стул слепому отцу. Спасибо, мой мальчик. Где Генриетта? Вы здесь, мой агнец? Я рад, очень рад.
У Бадо отвисла челюсть. Если бы не обстоятельства, он бы точно намекнул, что волка пустили к овцам, а педофила к детям. И тут началось.
- Дети мои, поговорим о милосердии. Поговорим о нем, потому что среди нас есть заблудшая душа, утратившая его…
Весь класс многозначительно посмотрел на Хайне. Тот раздраженно фыркнул, всем видом показывая, как ему наплевать…

Часть 4
Бадо уже три дня не возвращался в свою комнату, тусуясь то у одних, то у других. Он весьма пришелся по вкусу богатеньким чистоплюям, неспособным ни бухло купить без палева, ни блок сигарет. Обычно на дело выбирался сам Найлз, предпочитая магазинчик мелочей мисс Кири, что располагался у паба, что держала она же. Для того, чтобы рвануть с территории школы, пробежать до деревеньки и вернутся, нужно было полчаса, с чем Найлз удачно справлялся, беря с собой пару-тройку самых ловких парней. Вечером в комнате собиралась масса народа, включая девчонок, так что весело ходили сигаретки по кругу, как и бутылки с пивом. Иногда девчонки приносили выпечку и торты, так что было и сладкое. Иногда, нагрузившись, самые дерзкие пацаны во главе с Бадо воровали нижнее белье у горничных и заставляли последних проходить некоторые унизительные квесты, правда, все держалось в рамках приличия. Пока. Горничные краснели, рыдали, но утром молчали, отмывая мед и перья с волос и одежды.
Успех вскружил голову Бадо, который, ненавидя устои частных лиц, интуитивно стремился подорвать их. Выходки становились наглее и жестче. Плюс один богатенький сынок выдал рыжему фотоаппарат. И понеслось.
Бадо снимал компромат на всех и все, попутно не отказывая в модельных съемках некоторым красавицам. Потом, правда, что-то попадало в интернет, что-то добавлялось на порно-сайты, а где-то вообще монтировали лица благовоспитанных девиц и порно-звезд. Это было смешно и жестоко, особенно в случае с одной пухленькой наследницей кофейных плантаций в Мексике. Но эта история старая, мы не будем о ней говорить.
Найлз не верил в благовоспитанность Англии, считая все справедливым лицемерием. Какой-то черт подсовывал навязчивые идеи, одна за другой, так что парню не оставалось выбора. Так же, как Найлз легко заполучил к себе в друзья всю школу, так же он легко нажил смертельных врагов. И в скором времени врагов стало больше.
К тому же, все общество The King’s School Ely ожидало приезда Джованни, который должен был немедленно поставить на место зарвавшегося выскочку. Поговаривали, что этот тип, угодливый администрации, должен принести рыжего на блюдечке с голубой каемочкой мисс Лизе, отправить на эшафот к падре Эрнесту, а позже помочь отчалить обратно в Индию.
Бадо чувствовал, что ошибся. Что слишком уж было весело, настолько, что оскорбляло других людей. И так же осознавал, что сделанного не воротишь. И от этого на душе было херово. Найлз раскаивался, только нахрена эти раскаяния другим?
Единственный человек, с кем Бадо сумел подружиться, и впоследствии до конца сохранить эту дружбу, был Михай, учитель географии. Он, подобно большому белому ангелу, сторожащему вход в рай, был внимателен и добр. Он выслушивал Найлза, давал точные советы и никогда не осуждал. Впервые парень нашел такого взрослого, которому он бы мог доверять на 100%, не опасаясь вмешательства и нравоучений. Однажды Найлз чуть было не утратил доверие Михая, украв у него гаванскую сигару. К удивлению парня, когда его грех обнаружился, тот лишь улыбнулся, как непослушному ребенку лет пяти, и разрешил раскурить ее прямо в кабинете.
В общем, это был свой человек, и Найлз гордился знакомством с ним.
За напускной веселостью рыжего, никто не смог бы угадать непроходимую тоску. Бадо скучал по мертвому брату, родителям и свободе. Для него были невыносимы эти решетчатые ограды, ледяные туманы и чувство контроля над тем, что ты ешь и сколько спишь. А еще его мучило другое чувство. Жаркое и постыдное, о котором он поклялся молчать.
Хайне Раммштайнер не выходил из рыжей головы, заменяя все вокруг своей божественно сволочной персоной. Дым от сигарет напоминал цвет его волос, тяжелые пассажи мелодий – его одежду. Красное покрывало – этот взгляд. Нилл – то, что он к кому-то привязан и кого-то любит. Все вместе не давало Бадо покоя. В принципе, он догадывался, что с ним творится, и это якобы важное половое созревание убивало в нем того старого приятеля, узнаваемого в зеркале.
Бадо терпел и мучился, ругаясь матом в темноту, шепотом и отчаянно. Он курил больше обычного и чувствовал себя глупой девчонкой, размазывающей сопли по рок-кумиру. И не мог прекратить.
Но случай помог ему, как всегда и случается с теми, кто желает что-нибудь больше всего на свете.
И связанно это было с Джованни. В это утро гроза хулиганов, пай-мальчик, ублюдок и стукач местной округи вернулся в родимые пенаты. Он был лощенный, с макушки до пяток. Белый костюм, белая рубашка, белые глянцевые очки. Глянцевые по блеску.
Этакой сын мафии, наследник богатства и престижа. Мерзкая самодовольная улыбочка психа, которому многое позволено.
Не теряя ни минуты, он повздорил с Хайне, обласкал сестричку Нилл, за что чуть не был прибит уже упомянутым Хайне, и пустился в труды свои тяжкие: ловить хулиганов. В тот же вечер перенервничали все. Большинство студентов, намечая на вечер пятницы очередной праздник с градусом, отменили от греха подальше. Остались самые глупые и смелые, в числе которых был Бадо.
Выпивку он принес без проблем, а ботаны, в чьей компании он сегодня заливал тоску-грусть, были вялыми, как варенные сардельки. Бадо был в ударе: он шутил и ерничал за десятерых, развлекая робких неудачников, а сам пил, пил и пил. Позже один студент, похваляясь косячком, пустил травку по кругу. И тогда компании стало совсем хорошо.

URL
2010-11-29 в 06:59 

После офигительно, всегда приходит пздц. И он пришел, не долго думая. Джованни привел дворецкого, пару людей из охраны, подленько потирая тонкие аристократичные ручки. План захвата был выполнен при выключенном свете без лишнего шума. Обкуренные студенты сопротивлялись слабо, за исключением Бадо. Когда его хватились, след рыжего простыл. Со скоростью подстреленного зайца тот мчался по коридору, наугад дергая все двери подряд. Они были запертыми, ибо каждый знал, что по общежитию злобствует Джованни.
И вот одна из них поддалась. Бадо вихрем влетел в комнату и тут же застыл столбом. Алый свет разливался повсюду, выхватывая из сумрака некоторые предметы скудной обстановки. Кровать с черными простынями, шкаф черного дерева, письменный стол. Гитара и кожаное кресло. А в кресле…
Бадо шумно вздохнул, мечтая провалиться под землю. В кресле сидел Хайне.
- Ты… - набравшись храбрости, выдохнул Бадо, нервно ероша рыжие пряди на затылке.
- Я, - согласился альбинос, поднимаясь. Не долго думая, Раммштайнер схватил рыжего за ворот зеленой рубашки, сдавливая горло. Найлз не сопротивлялся, завороженный гневом алых глаз.
- Какого… дьявола… ты… делаешь… в моей комнате? – медленно, цедя сквозь зубы слова, поинтересовался блондин.
- Я не знал, случайно типа… - несвязно отмахнулся Найлз. Он был занят тем, что рассматривал лицо своего кумира вблизи. И это было сногсшибательно. Только сейчас рыжий почувствовал опьянение, странное счастливое ощущение тепла, когда на все класть и хорошо от того, что ты в руках нужного человека. Хайне, конечно бы, не заценил это состояние, но и уже того довольно что он, Бадо, чувствует это.
- Я сделаю вид, что поверю. Но это тебе мало поможет, - кривая усмешка Хайне совсем не понравилась Бадо. Он попытался убрать белые пальцы с горла, осторожно проведя по ним пару раз. Раммштайнер отдернул руку, как от соприкосновения с огнем. В глазах его одновременно возникло понимание и…страх?
- И ты? - отчаянно, даже как-то горько спросил альбинос.
Бадо мало понимал, о чем его сейчас спросили, но на всякий случай кивнул, мудро полагая, что с таким страшным человеком лучше согласиться.
Хайне открыл было рот, чтобы выругаться, а, может, чтобы что-то сообщить, но тут требовательно постучали. Не сказав ни слова, Хайне ухватил уже второй раз за этот вечер ворот рубашки своего гостя и за шиворот поволок его к кровати. Бадо опешил от такой наглости, и уже подумал самое неизбежное, как его убедительно впихнули под кровать, помогая при этом носком брутального ботинка.
Найлз понимал намеки даже в нетрезвом виде, поэтому постарался стать меньше и тише. Спустя мгновение, дверь бесцеремонно распахнули, и развязался конфликт.
- Хайне, брат мой! Какая встреча! – Джованни с порога пустился язвить, что было зря в его ситуации.
- И ты от радости разнес мне дверь, ублюдок? Ты мало получил утром? – вроде бы спокойно ответствовал Раммштайнер. Но бедняге Найлзу, надышавшемуся пылью, мерещились нотки угрозы.
- Все долг, так что успокойся. Ты тут никого не видел? – Джованни сделал пару шагов внутрь комнаты. И это было зря, потому что Хайне, как цепной пес, поспешил перехватить нарушителя границ. Неприятно хрустнули кости вкупе с чавкающим звуком сминаемой сильным ударом плоти. Захрустела крахмаленная рубашка ,скорее всего, сжатая бледной рукой альбиноса.
- Выметайся. Иначе я не пожалею сил выбить из тебя все дерьмо, если утром это не получилось, - с придавленной злостью зашипел Хайне. Послышался легкий издевательский смешок Джованни:
- Ты ничуть не изменился. Не забывай, что ты бьешь меня, покуда я разрешаю тебе это. Не зли своего старшего брата, Хайне.
- Ты еще угрожаешь мне, ублюдок? Плакса Джованни строит из себя героя? - теперь настал черед Хайне издеваться, что он не преминул сделать. Дальше Найлз услышал несколько фраз на немецком, причем из всего потока определил только пару матов и пожелание убраться нах. Эта интересная деталь, что Хайне действительно оправдывал свое имя, порадовала рыжего, и он расплылся в бессознательной глупой ухмылке.
Джованни расхохотался, и рыжий вновь услышал английский:
- Так и быть, но только для тебя. Удачной ночи, Хайне. И не опаздывай на занятия, я прослежу, - послышался хруст сминаемых костяшек, скрип ботинок Хайне и удаляющиеся мягкие шаги Джованни. Найлз выдохнул и чихнул. Оказывается, он все это время терпел пыль, забившуюся в нос и глаза.
- Будь здоров. Вылазь, - приказал бесстрастный требовательный голос. Бадо с трудом выполз из-под кровати, явившись перед своим кумиром с видом раздавленного червя. Стоит добавить, что Найлзу в то время было нехорошо, но он стойко держался.
Хайне с неким интересом рассматривал этого внезапного гостя, видимо, прикидывал, как поступить дальше. Действовать надо было немедленно, ибо, судя по невменяемому взгляду, этот придурок того гляди уснет.
- Эй, подъем. Нех разлеживаться. Я ограниченно добр, помни об этом, - для наглядности слов Раммштайнер практически брезгливо ткнул в бок Бадо ботинком, переворачивая того на спину.
Найлз счастливо улыбнулся альбиносу, так что у того мурашки по коже заползали. Этот наркоша смотрел как-то по-особенному. Полуумильно, полубезбашенно и с включенными опциями обожания и любви. Одно из двух: либо он чертов хиппарь, либо он где-то стукнулся головой. А, может, он совсем не Хайне улыбается, а тем розовым слонам на потолке, к примеру. Или не слонам, другим глюкам, почем ему, Хайне, знать, что видят курильщики марихуаны. Но эта улыбка наводила жуть.
- Эй, андед, покурить есть? – почти с любовью просипел Найлз. Раммштайнер чуть было челюсть не потерял от такой наглости. Наглая рыжая сволочь мало того, что разлеживалась на полу его комнаты, его крепости, оплота покоя и уединения, так еще что-то клянчила. Но вместо того, чтобы прибить гада, Хайне только буркнул:
- Не курю.
- А жаль, - действительно с грустью заметил Найлз. С точки зрения его бытия без сигаретки счастье было неполным, но приходилось довольствоваться незавершенной, так сказать, нирваной.
- Ты как, скоро пойдешь? Или вконец хреново? - потеряв всякую надежду сплавить гостья к чертям собачьим, Хайне даже не был зол.
-Там ведь твой братец, верно? – кивнул на дверь Найлз. Раммштайнер хлопнул себя по лбу и поспешил закрыть дверь. Разумеется, коридор был пуст, но облава Джованни была совсем в другом месте.
- Я тут останусь до утра, лады? Как только, сразу смотаюсь, - Бадо сел, собравшись с мыслями. И оглушительно чихнул. Пока он был под кроватью, невидимые пауки и кольца пыли оплели волосы и руки. От грязи даже веснушки у Бадо побледнели.
- У тебя же ванная там? Я уверен, тебе не жалко, - скороговоркой пробормотал Найлз и рванул к двери. Опешивший еще от первого заявления альбинос не успел ему ни возразить, ни банально перехватить парня. Получалось вдвойне странно, если не бредово. Итак, пока это чудо занят, нужно придумать, как скинуть его с четвертого этажа, чтобы не было улик. Хайне вцепился в волосы у висков и принялся лихорадочно думать.
Найлз пропадал в ванной час. Раммштайнер уже оставил размышления о том, насколько он брезглив и мизантропичен, и начал подумывать, что в его комнате образовался труп. Хайне пару раз постучал, грозясь проломить дверь, но беда была в том, что она открывалась наружу, а не внутрь. Поразмыслив немного, альбинос взялся за ручку, упершись массивным левым ботинком в стену. И рванул. Хлипкий замок поддался, а заодно и хрупкие гипсокартоновые стены. В итоге у двери в ванную оказалась дыра размером с подошву хайновской обуви, а щеколда пробуравила себе бороздку в косяке.
Раммштайнер увидел рыжего оболтуса, сидящего на краю ванной. Волосы у него были мокрые ,и от того темные, по лицу стекали одиночные капли, заползая за ворот влажной рубашки. Бадо был бос, его длинные щуплые конечности располагались одна на бортике ванной, другая на девственно белом кафеле. Но все это меркло в сознании белобрысого перед тем фактом, что в ванной было адски накурено. Клубы дыма были плотными и вездесущими, от потолка к плинтусу, не меньше.
- Хули ты тут творишь? – запинаясь в словах, набросился на рыжего Хайне. Вот сейчас он душу отведет…
Бледный кулак уже понесся к физиономии Найлза, как рыжий сделал неуловимое движение, перехватив руку Хайне. Босая ступня Бадо впилась в ребро слева, резкий поворот туловища заломил Раммштайнеру руку, и вот уже небольшое усилие – Хайне встречается затылком с кафельным полом. Неожиданным оказался факт, что удар смягчила ладонь Бадо, и потому альбинос затылок себе не разбил и остался без сотрясения.
Бадо виновато потер нос, заслуженно ожидая кары. Хайне с минуту бесстрастно пялился в потолок, а потом поднялся и вышел. Найлз расслышал нечто сродни «пох», и на душе парня стало легче.

URL
2010-11-29 в 07:01 

Когда Найлз вернулся комнату, Хайне уже лежал на кровати, перекрестив ноги и руки. Трудно назвать это расслабленностью, и уж тем более удобной позой для сна, но, видимо, альбинос считал это удачным способом даже при отдыхе отгораживаться от всего. Так же для Найлза осталось загадкой, всегда ли Раммштайнер спит в одежде, потому что кроме куртки и ремня, Хайне не снял с себя ничего.
Пробормотав нечто сродни извинения и просьбы прилечь, Бадо нагло занял другую половину. Видимо, кровать Раммштайнера была двуспальной, к тому же, для гигантов, потому что между испуганно съежившимся Бадо и невозмутимым фриком могли с легкостью поместиться человека два.
Тягостное молчание напрягало рыжего парня, потому что еще было неизвестно, стянут ли его за горло или ноги с постели, или же альбиносу шибко пох, и даже лениво переменить позу для какого-то придурка.
- Эй… ты это… извини, а? – не выдержал наконец рыжий. Он повернулся к Раммштайнеру, ожидая увидеть хоть что-нибудь в этом спокойном и неживом лице. Но Хайне даже глаза не открыл, только раздраженно заметил:
- Либо спи, либо выметайся. Еще звук, и мое терпение закончится.
Найлз был не дурак, поэтому мгновенно засопел в две дырочки.
Всю ночь Хайне Раммштайнер силился уснуть. Видимо, присутствие кого-то постороннего неподалеку мешало организму расслабиться и отключиться. Несмотря на непробиваемую уверенность, что Найлз ни за что ничего подлого не совершит, не стащит и не расскажет, белобрысый чувствовал какое-то напряжение, этакую вспышку адреналина. Хайне трясло от неведомого возбуждения, сильного впечатления от присутствия кого-то совсем рядом. Гайки, державшие неустойчивую психику, медленно развинчивались, доводя альбиноса до ярости, страха и еще чего-то непонятного, ране не изведанного. Пару раз Хайне ловил себя на желании прикоснуться к этому парнишке, дабы просто удостоверится, что он жив и не отравился насмерть спиртным. Конечно же, оправдание звучало глупо, но холодному разуму альбиноса надо было знать, зачем такая глупость.
Желание ело Хайне несколько часов, и пару раз бледная рука тянулась к лицу Найлза, попутно решив удовлетворить и жгучее любопытство. Хайне давно было интересно, есть ли под повязкой Бадо глаз. Но решимость быстро ухала вниз, и Хайне ругал себя за слабость. Наконец, отчаяние овладело положением, и Хайне таки прикоснулся к плечу Бадо. Оно было логично теплым и острокостным. Парень расслабленно выдохнул и убрал руку, втайне испытывая радость, что не был пойман.
Бадо заворочался, перевернулся на бок и вцепился в Раммштайнера. Тот испытал нечто сродни ужаса, но тут же заметил, что рыжий спит, а разбрасывание конечностей, ерзанье и прочее – прост о сон малость перепившего человека. Как только Хайне успокоил себя этой мыслью, Бадо перехватил его поперек живота и уткнулся носом в плечо. Раммштайнер заскрипел зубами в бессильной злобе, не понимая до конца, по какой причине он не может встать и надавать … э-э-э… ну, в общем, все поняли чего. Альбинос пару раз осторожно и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Все разборки можно отложить до утра, ведь так?

URL
2010-12-01 в 08:12 

Regara
Mr. Инокентий Федосьевич
Блиииин...Это супер!!!
Да есче и так много *___*
Автор,я вас люблю:love:

2010-12-01 в 22:50 

I am a stupid boy.| тёплый как сиськи.|
а продолжения быть не может, нэ?
мне бы очень хотелось...эх...
автор вы прелестны, можно вам поклоняться?
не заказчик, ну никаким боком

2010-12-01 в 22:52 

верхом на боевом пафосе
Да-да-да, все хотят продолжения!!
НЗ, просто гнусный догсолюб))

2010-12-02 в 14:06 

Regara, а вы заказчик?

Liso-kot, aLINce, спасибо)

Вообще, все зависит от заказчика. Если он не забракует ><
Но я пишу продолжение, в том правда. И надеюсь, что заказчику оно будет интересно, хотя там уже назревает драма и облом. ><

URL
2010-12-02 в 14:11 

верхом на боевом пафосе
Заказчика нам в студию!
Ой-ей, автор, а облом будет глобальным? Типа, хэппи-энда не будет? :hmm:

2010-12-02 в 17:32 

I am a stupid boy.| тёплый как сиськи.|
о да, где же заказчик, мне терпения на долго не хватит =(((

ау!!!

и даже с обломом хочется читать
может в ЛС кините? *большие умоляющий глаза*

2010-12-02 в 17:33 

верхом на боевом пафосе
может в ЛС кините?
+1!!

2010-12-02 в 19:52 

Regara
Mr. Инокентий Федосьевич
Мммм,нет...я не заказчик)
Ну я тоже буду очень рад продолжению х)

2010-12-11 в 12:38 

Собственно, продолжение. Обещанный облом и драма. 3/5 истории.
Как по заявке, небольшой фемслеш.

Часть 5

Наото чувствовала себя неловко, впрочем, неловко ей было всегда. Эта школа, куда упек ее приемный отец, известный бизнесмен и почти неизвестный наркоторговец, вызывала подсознательное отвращение. Девушка сразу не понравилась классу, как европейцам не нравятся азиаты и наоборот. Подсознательная война. Мать Наото была японкой, причем с ярко выраженным синтоизмом. Предполагалась, что она обслуживала чайный домик для вип-клиентов. Там то и подцепил ее будущий папаша с англо-канадскими корнями, чью фамилию мы здесь не назовем. Спустя девять месяцев появилась маленькая девочка с поразительно белой для японки кожей и синими глазами. Все остальное – разрез все тех же глаз, черты, сухое поджарое тело, - выдавало в ней жительницу страны восходящего солнца.
Так как под конец жизни отцу Наото было некуда вкладывать деньги, а все попытки вырастить бастрадов-мальчиков заканчивались крупными скандалами и смертью последних, король нарко-империи задумался о другом выходе из положения. И он вспомнил про Наото. Девочка в то время жила в неком подобии детского дома, хотя у японцев с брошенными детьми было малость по-другому. Новоявленный папаша явился во время общественных работ, так что дочурка встретила его с щеткой для подметания улиц. Они, конечно, не признали друг друга. После нескольких душевных разговоров, в течение которых Наото бросала недоверчивые, а порой враждебные взгляды в сторону неизвестного господина, приняли решение сделать экспертизу для выявления родства. Родство подтвердилось, а судьба «золушки» круто изменилась в духе американских романтических комедий или мультиков Уолт Диснея.
Наото пошла в частную школу, знаменитую по всей Великобритании. Она с успехом выучила два языка, добавив к скромному багажу знаний традиции и ценности чуждой европейской культуры. Отец щедро осыпал ее подарками и деньгами, но сам отказывался навещать дочь.
Наото всегда была одинокой. Что-то в ней было не так, что-то отталкивало детей. С самого раннего детства, еще в Японии, никто не хотел общаться с этой странной и замкнутой девочкой с синими глазами. Слишком странная она была для японки. Казалось бы, в толерантной Англии все изменится, ведь учились же там дети короля Зимбабве. Ничего подобного. Девочки и девушки сторонились ее. Никто к ней не обращался, никто с ней не разговаривал, делая вид, что видят предмет, а не человека. Даже соседки по комнате не считались с ее присутствием.
Постепенно Наото привыкла. А что ей оставалось делать? Чтобы перестать быть изгоем, нужно чтобы само общество перестало воспринимать тебя как нечто отдельное. Если бы девушка могла понять, что в ней отлично, что в ней не так, она бы, не задумываясь, тот час уничтожила это в себе.
Однажды ангел улыбнулся Наото. Эта чистая душа, воплощенная в маленьком слабом теле. Золотые волосы, голубые глаза, нежные черты. Робкая улыбка и всепрощающая доброта. Она была единственной, кто здоровалась с Наото, слегка кивая. Этот ангел был нем от рождения, но слова не были нужны ей. Случалось, они вместе прогуливались по выстриженным аллеям, неспешно беседовали через коммуникатор – единственный источник ангельских слов. Хотя дети неба представлены идеальными и всемогущими, но этот ребенок совершенно не умела шить, и Наото помогала ей пришивать пуговицы и распарывать напутанные стежки. Раза два они выбирали платья, и ангел предложила японке изумительной красоты одеяние: синее, под цвет глаз Наото, да к тому же с кружевами, которое только у равнодушного не вызвало бы восторг. Наото казалось, что наконец у нее появился друг.
Ангела звали Нилл. Светлый луч в темном царстве тоски и одиночества. Похоже, она озаряла не только Наото, но и других таких же пленников тьмы. Хайне, Джованни, слепой падре, - все тянулись к ней душой, лелеяли и берегли эту девочку. Казалось, ангел любит всех, потому что не было человека, который бы не любил милую Нилл.
Сегодня Наото узнала, какую хранит тайну сердце этой необычной девочки. Записка с неровными краями, часть клетчатой тетради, и в ней отчаянная просьба. Любовь мучила это юное создание, безответная, жестокая. Много лет девочка скрывала ее, боролась с ней, но все безуспешно. Ангелы ведь тоже совершают грехи, за что их изгнали из Рая. Нилл любила Хайне, своего брата. Она писала, что пыталась рассказать ему, что произносила не раз заветные слова, но Раммштайнер лишь улыбался ей и гладил по голове. Парень воспринимал ее как сестру, любил как сестру, преданно и нежно. Он не видел в ней возлюбленную, только единокровное существо, которое надо оберегать. Нилл не могла это долго вынести. У нее возник дерзкий план, не без вдохновения от любовных романов. Девочка задумала его поцеловать, чтобы Хайне понял все, и тогда уже все решится: отвергнет или примет ее альбинос.
Нилл не могла это сделать лишь потому, что никогда в своей жизни никого не целовала. Ужас сковывал ее, она понимала, что неопытна и неловка. Тогда Нилл вспомнила о Наото и написала ей. В самых скромных выражениях она сообщила свою идею, умоляла сохранить все в секрете и помочь ей. Доверие было огромным, это японка понимала. Кроме того, многолетнее одиночество запрещало ей говорить «нет» единственному человеку, что принял ее в свой круг, посчитал другом. И Наото решилась.
Встретиться договорились в школьном туалете после пятого урока. Обе пропустили занятия, уверенные, что тогда им никто не попадется. Это было единственным местом, где они не смогли бы вызвать подозрения, да к тому же в туалетах не было камер, в отличие от классов и коридоров.
Нилл была бледна. Глаза на этом тонком личике были огромны, как будто бы девочка увидела свой кошмар воплоти. Наото внимательно посмотрела на подругу, сомневаясь, стоит ли что-либо предпринимать. Сама она нервничала, но держала себя в руках. Ее успокаивала мысль, что это инициатива Нилл, что нужно для благого дела, что за этим поступком ничего не будет. Как только Нилл немного научится, они больше никогда не повторят. У Нилл все получится с Хайне, оба будут счастливы…
Наото шепотом спросила, уверена ли Нилл, ведь можно так не делать. Что записку она уничтожила, никто не узнает о просьбе. Что, может, есть другой выход. Нилл покачала головой. Наото вздрогнула, когда девочка взяла ее за руку и отвела в одну из кабинок. Место, конечно, было неприятное, но здесь они могли быть уверены, что случайно зашедший сюда не сразу их заметит. И всегда можно будет придумать уловку, почему они оказались там вместе. Мол, завязки корсета у платья Нилл слишком тугие, вот она и попросила подругу перешнуровать.
Наото осмотрела девочку, только сейчас заметив, во что и как она одета. Нилл сегодня не собрала волосы, ограничилась только тем, что две пряди у висков подвязала, сделала маленькую косу и вплела ленту. Золотые локоны девочки мягко струили по плечам, обрамляя нежное лицо. Платье на ней было черное, подол до колен, а рукава с кружевами. Ворот закрывал горло, подвязанный черной лентой. На стройных ногах красовались сандалии на платформе, так что девочка казалась выше. Но не настолько, чтобы быть равной по росту с Наото.
Когда японка положила руки на плечи девочки, та мелко задрожала, как будто ожидала удар или крик. Наото ласково погладила ее по голове, пытаясь этим дружеским жестом подготовить Нилл. Когда же она увидела, что это не помогает, шепнула:
- Закрой глаза.
Ангел послушно опустила длинные ресницы. С минуту Наото всматривалась в бледные веснушки на носу девочки, собираясь с мыслями. Больше тянуть было нельзя.
Губы Нилл были мягкими и сладкими, как у любой невинной девушки, пожалуй. Когда Наото прикоснулась к ним, ангел задрожала, а по щеке покатилась горячая слеза. Брюнетка хотела уже прекратить этот нелепый поцелуй, но маленькая рука впилась в рукав ее платья, показав всю решимость девочки. И Наото оставила сомнения. Наото сама никогда не целовалась, но теоретически знала, что нужно сделать. Робкие движения Нилл невероятным образом разогревали желание девушки, и уже спустя минуту она отчаянно впивалась в рот ангела, едва отрываясь, чтобы сделать глоток воздуха. Позже Нилл, освоившись с непривычными действиями, успокоилась и перестала дрожать. Внимательно следя за настойчивыми движениями языка и губ, девочка принялась копировать их, и спустя некоторое время, сама целовала Наото. Обе остановились, тяжело дыша. У обеих девушек припухли губы, а краска залила щеки. Взгляд каждой был ошалелым, бессмысленным. Наконец Наото нашла в себе силы, чтобы спросить:
- Все? – и Нилл услышала нечто вроде разочарования. Тогда маленький ангел покачала головой. Улыбка тронула алые губы Наото. ..

URL
2010-12-11 в 12:39 

Часть 6

Локи и Ноки всегда все делали вместе. Ели, спали, играли, учились, корчили рожи, смеялись и даже ходили в туалет. Когда Локи говорила фразу, Ноки ее заканчивала. Когда Локи хотела что-нибудь, Ноки хотела того же. Локи знала алфавит от A до O, Ноки от P до Z . Если Ноки приходилось читать текст, она озвучивала только половину слов. Другую половину радостно зачитывала Локи. У них были одинаковые игрушки и одинаковая одежда. Обе девочки любили боевики, кровь и страшилки, и когда кто-нибудь падал или ломал себе что-то, они пели какую-то странную песенку на неизвестном языке и хлопали в ладоши.
В этот день сестры попросили учителя выйти и, подпрыгивая, направились в туалет. Не то чтобы они действительно туда хотели, просто им пришла в голову интересная идея. Дело в том, что они давно задумывались над вопросом, абсолютно ли они одинаковы. И для этого решили провести полное сравнение друг друга. Начиная с того, одинаковые ли их тела, и заканчивая тем, умеет ли одна делать то же, что другая: хрюкать, петь или прыгать через голову, например. Так как только самые главные вопросы имели смысл для близняшек, то они без зазрения совести ушли с остатка урока.
- Я думаю, что мы совсем одинаковые, сестричка Ноки.
- Я тоже так думаю, но надо проверить, сестричка Локи.
- Один раз и мы будем знать, сестричка Ноки.
- Мы точно будем знать, сестричка Локи.
Девочки шли, подпрыгивая, сжимая пальцы друг друга. Пальцы левой руки и с пальцами правой руки.
Близнецы бесшумно вошли, с интересом заглядывая в тонкие пластины зеркал. Как две капли похожие девочки, так что не различишь, где Локи и где Ноки.
Вдруг обе услышали какой-то шорох. Близняшки насторожились, отражения прекратили улыбаться. Тишину нарушали «липкие» звуки, очень странные и незнакомые. Ноки хотела что-то сказать сестре, но Локи приложила палец к губам, показывая, чтобы сестра вела себя тихо. Обе девочки на цыпочках подошли к ряду кабинок и услышали заглушенный стон. Локи нагнулась, всматриваясь в просветы между дверцами и полом. Две пары лакированных башмаков, женских, разных размеров показались в одном из них. Жестом Локи показала сестре, какая кабинка занята. Ноки бесшумно прокралась в соседнюю кабинку, встала ногами на унитаз и заглянула внутрь. Увиденное удивило Ноки, но она, вспомнив наказ сестры, не засмеялась. Все так же бесшумно она соскочила вниз, вышла и поймала сестру, прежде чем та открыла рот. Ноки вытащила Локи наружу, и тут уж смех невозможно было держать. Ноки захохотала, захлебываясь, будто никогда ничего смешнее не видела прежде. Локи сгорала от любопытства и дергала сестру за рукав. Отсмеявшись, Ноки принялась рассказывать, как застукала Нилл и Наото целующихся, при этом она так смешно изображала обеих, корчила рожи и смеялась, что Локи схватилась за живот, давя в себе ужасный хохот.
Чей-то смех вспугнул Наото и Нилл, поэтому они поспешили привести себя в порядок и разойтись по классам. Лица их горели, а мысли были вразнобой. Радостное и терпкое смущение жило в душах девушек.

Хайне в тысячу первый раз пожалел, что не сдал рыжего придурка Джованни. Он производил шум, доставал из урока в урок, лез со своей дружбой и плевать он хотел на всякие попытки Раммштайнера огрызаться. Даже после весомой затрещины, этот Бадо завопил нечто вроде «неправильно на своих руки распускать», и «че с тобой, чувак», но не отстал. Хайне уже чувствовал страшную головную боль, желание убийства и позорное бессилие что либо сделать.
После сна в обнимочку альбиносу было стыдно. Как он вообще докатился до такой жизни? Еще вчера он мог без проблем посмотреть в любые глаза, и если надо, украсить их фингалом на каждый.
В конце дня, когда Бадо принялся увлеченно болтать о тачках и двигателях, гроза всей школы не выдержал и припер того к стеночке. С обычно действенным началом «ты совсем туп, или как?», Хайне принялся объяснять, почему Найлзу лучше убраться и, желательно, галопом.
- Ты меня бесишь. Раздражаешь. Выводишь из себя. Ты кем себя возомнил, а, чешуйчатый? – оскалился в лучшей жуткой усмешке альбинос, показывая мерцающие клыки. Знатные такие, будто специально подпиленные – гордость дантиста.
- А что сразу чешуйчатый? Я даже цветом лица на рыбу не похож, в отличие от тебя, гребанный андед, - искренне удивился рыжий, попутно ощупывая местность носком кеда.
У Раммштайнера задергалась бровь, потому что не знал он, как объяснить этому тупице, что веснушки на носу рыжих, как шелуха. А шелуха только у растений, так что пошла в ход чешуя. Хайне вообще не любил что- либо объяснять, поэтому сейчас он просто решил отмолчаться, грозно впиваясь взглядом где-то на уровне переносицы недоумка.
Найлз был понятливый, как уже здесь говорилось, поэтому он похлопал по плечу разгневанного товарища и заявил, что пойдет набивать желудок гамбургерами, андед же – как хочет.
Когда Раммштайнер перестал слышать раздражающий скрип кед и паркета, спокойствие вернулось в его душу.
- Вот связался же, - в досаде бросил он и не спеша потопал в свою комнату.

Локи и Ноки любили новости и охотно рассказывали что-нибудь необычное или потрясающее всякому встречному-поперечному. Не потому, что они были сплетницами и держали при себе компроматы на всех, не потому, что им нравилось злословить. В большинстве случаев что-нибудь интересное вырывалось у них случайно. Допустим, спросят у них про человека, мол, куда он пошел, а они пытаются вспомнить, как выглядит этот человек. Переберут все детали, от обуви до прически, и внезапно закончат, что разыскиваемый что-то стащил, где-то настукачил или где-то уединялся с парнем/девушкой. Шокированный собеседник тотчас мчался трубить на всю округу, что сообщили Локи и Ноки, таким образом, служа почтенным, но бессовестным, граммофоном.
Локи и Ноки же любовались удивлением, отвращением, радостью или еще чем-нибудь, когда им удавалось рассказать что-то интересненькое. И, ясно дело, после такой практики они совершенно не умели держать язык за зубами.
Наото и Нилл были обречены. Спустя два часа все знали, что было между ними, и отношение к каждой естественным образом охладилось. Не потому, что никогда подобных случаев не было – такое случалось сплошь и рядом, - а потому, что одну девушку слишком не любили, а другую слишком уж любили все.
Поэтому, когда Наото зашла в свою комнату после занятий, от ее вещей не осталось и следа. Газон перед общежитием, как раз напротив окна, был усеян предметами гардероба, принадлежностями для ванны, обувью и даже техникой. Какие-то придурки подбирали нижнее белье девушки, вытворяли с ним немыслимые вещи, улюлюкая и отмачивая шутки. Для девушки из Японии это было особенно унизительно, если учесть, что среди «показательных» предметов, типа наушников, кофточек и косметики, числились совсем «интимного характера», типа уже упомянутого белья и прокладок. Сомневаться не приходилось: соседки не поленились выпотрошить все скрытое, да еще в самую последнюю очередь, чтобы в горке вещей оно было на самой поверхности.
Наото слышала выкрики, самые обидные, самые точные и ранящие. Она слышала, что однокурсницы не хотят встречаться с ней в коридоре, дышать одним воздухом с ней и даже знать о ее существовании. Любая бы девушка расплакалась, почувствовав такое давление вместе с унижением, но Наото не умела плакать. Вместо этого в ее душе пробивался гнев: молчаливый, холодный, злопамятный. Непостижимым образом этот гнев обратился к Хайне Раммштайнеру, как источнику всего зла. Не будь он таким гордым, такой скотиной, Нилл бы не пошла на такой отчаянный шаг. И ничего сейчас бы не происходило.
За своим несчастьем девушка забыла о Нилл, а ведь ей пришлось намного хуже.

URL
2010-12-12 в 15:40 

Mr. Инокентий Федосьевич
Мррр,продолжение хорошее)
Очень понравилось)

2011-01-03 в 23:13 

Eva Lessend
Интересная вещь, очень хотелось бы прочитать продолжение.

2011-01-04 в 01:17 

1859 слов разочарования. 4/5 истории.
Внезапные оосные проповеди Хайне.


Часть 7

Хайне, к счастью своему, был равнодушен к школьным сплетням. И вообще он как-то не любил день, поскольку тогда было раздражающе шумно: на улице, в школе, в общежитии. Стихией альбиноса была ночь, часиков так с двух до шести, плюс некоторое время за партой. По этой причине он не узнал о том, что случилось с Наото и Нилл. Поэтому, у них с Бадо еще было время.
Произошедшее с Нилл, действия Хайне и прочее-прочее было настолько сбито , скручено, сжато по времени, что разъединить это было бы просто неправильно. Да и какая разница, что было с Бадо и Хайне, когда Нилл…
Так что начнем с Бадо и Хайне.
Рыжее чудовище успело допечь Раммштайнера за каких-то 24 часа. И в то же время полностью взбаламутить его душу. Утром Бадо доставал его на уроках и переменах, предлагая бессмысленные разговоры и свою безграничную любовь, которая буквально светилась в глазах, но никак не выражалась словесно. Хайне уже пытался выбить дурь из этой рыжей головы, но рука не поднялась, как видели мы все. Кроме того где-то подсознательно альбинос догадывался, что уж Найлз кого попало своей лояльностью не одарит и, видимо, это карма. Как бы ты не отталкивал такое чуд ,все равно вернется и жестко задушит в дружеских объятьях. Дружеских ли?
Хайне был крайне осведомлен о распущенности нравов, господствующей по всему миру. Так же Раммштайнер был в курсе, что его внешность располагает к этой самой распущенности, как бы агрессивно и пацански-круто он ни выглядел. Хайне серьезно не понимал, что тянет к нему толпу всяких извращенцев-отаку и просто сталкеров, которые видели в нем если не порно-звезду, то рок-звезду точно. А Хайне ну ничего не делал для этого, разве что цепь на брюки потолще, да это так, чтобы кулак было чем обмотать. Когда до драки дойдет.
Но это не к месту. Вот Найлз. Ничем не схожий с теми придурками. И все-таки. Андедом называет. Обожание в глазах. А еще по руке, черт его возьми!
Хайне попытался вырвать эти бредни из головы, злился, мстил мебели, хмуро точил взглядом пол, но едва ли справлялся с собой. Проклятая мысль, что такое обожание принадлежит такому, как Найлз, не желала покидать свою обитель. Именно такому, именно такое чувство. Все это вкупе решало предрасположенность Хайне. И на этом все.
Раммштайнер часто забывался беспокойным, крепким сном, когда дело касалось переживаний. Это он внешне такой, железный, а на самом деле пропитан страхом и ненавистью Нилл – страх. Джованни – ненависть. А еще появился Найлз. За каких-то гребанных 24 часа.
Именно этот субъект и поднял его с постели в двенадцатом часу ночи. Рыжий нечто радостно вещал, размахивая руками, что-то о компании на четвертом, и как там было классно. Пара глупых вопросов из цикла «почему не с ними?» и все. Хайне минуту размышлял, почему не может пинком отправить наглеца из комнаты, надавать по морде или вообще выбросить в окно. Это просто. Рыжий худой, легкий.
- Эй! Че ты такой бледный? Я только сейчас заметил, прикинь! – и засмеялся. Раммштайнер схватился за виски. Пошла лекция. О загаре и солнце. Угу. Когда рядом воплощение этого солнца, да еще со смогом города и запахом дешевых ментоловых сигарет – кому нужен газовый гигант за миллиарды километров?
- Пойдем на крышу, андед. Я покурить хочу, - и весело потянул за руку. И тут же согласно инерции чуть не свалился на Хайне. Еще бы. Хоть альбинос худой, но при реальном сопротивлении с места не сдвинешь.
Найлз был очень озадачен. Даже обескуражен.
- Ты как монолит, епт. Я аж завидую, - блеск в зеленом глазе. Вот зараза. Опять восхищается. Раммштайнер скривился, алый зрачок сузился.
- Да ты чего? Пойдем на крышу! Хорошо там, реально! – уговаривал Найлз, выдав самое жалостливое лицо, которое только бродяжкам Индии доступно. Правда, андед об этом еще не знал.
- Веди, - Хайне раздраженно освободил руку, прежде чем согласиться. Пока длилась эта минутная перебранка, все существо альбиноса вопило от тепла пальцев Бадо. Эта заразное ощущение слабости, ожидание, предвкушение в груди, как будто мягкая вата в легких… И все это щуплые конечности поддонка, не желающего оставить Хайне в покое.

На крыше сыро и свежо. Тонкая струйка дыма заворачивает за ухо Найлза. Рыжая шевелюра мягко касается лица, развеваемая ветром. На лице – идиотическое блаженство. Наркоша , мать его.
Весь Найлз – воплощение хиппарской свободы, хотя она уже умерла, когда Найлз научился ходить. Все в нем правильно и аморально. Эти бестолковые джинсы с дырами, зеленая куртка, напульсник, отсутствие глаза – все против регламента, против правил. И как такое создание занесло в The King’s School Ely?
Хайне ерошит волосы, убирая со лба. Его раздражает многое, и пальцы надо куда-то деть, чтобы не было желание что-нибудь разломать. Не знали? Хайне – диструкция. Хайне – агрессия. Хайне – порядок. Полная противоположность рыжему.
И природа придумала закон, по которым противоположности тянутся, задыхаясь друг без друга.
- Эй, андед! Я тут хочу историю толкнуть. Послушаешь? – Найлз говорит негромко, но Хайне вздрагивает, ощущая на себе пристальный взгляд единственного глаза. С чего это он пустился в откровенность? Манги начитался, где на крыше надо пафос в уши заливать? Ну, давай, скажи про добро и зло, про долг мужчины, про… бла-бла-бла.
- Валяй, - как можно безразличнее, разрешает Раммштайнер. Сам он напрягается, обращаясь в слух. Это как-то важно, связанно с прокуренной душой рыжего.
-Часто думаю, что мир косяченный. Несправедливый. Где-то все, где-то ничего. В Индии был? – Найлз с любопытством поворачивается к товарищу, ища какого-то комментария. Хотя бы легкого признака внимания. Андед отвернулся. Андеду все равно. Но Бадо все же расскажет.
- Короче, по географии. Страны третьего мира. Страны второго мира. И первые. Первые жрут, сколько хотят, у них все в порядке с медициной и электричеством. Дети живут, даже семимесячные. Мораль, там. Политика. Культура – высший класс. Но дорого, зашибись как. Вторые испытывают недостаток в еде и медицине, культура с традициями. Ну, бубны, шаманы, божки. Понял? А третьи дохнут и дохнут, просто потому уже, что им не хватает еды. Справедливо? – Найлз опять повернулся к Раммштайнеру. Нулевая реакция. Зря он, наверное. Но Бадо продолжает.
- Не видел третьих. Жил со вторыми. Знаешь, как хреново быть богатым, когда в какой-нибудь деревне люди про телек не знают? Мобильник – вообще удел богов. Знаешь? А тут… Тут, в Англии после такого ненавидишь всех. И сам такой. Скотина из лучшего мир...
- Мир хочешь перевернуть? – обрывает Хайне. Улыбка у него зверская, почти безумная. Странно блестят эти острые зубы в полумгле, оранжевой от фонарей во дворе, синей там, где стоят они.
- Богатый – бедный. Мужчина – женщина. Все одинаковы! – голос Раммштайнера был холоден, как сталь, звонок и в то же время с хрипом. Жилы на его шее напряглись, пальцы сжались в кулак. Его трясло от гнева, и поэтому он еще тщательней выбирал слова:
- Где бы ни был, что бы ни делал – все одинаковы. Всем херово. Даже если ты жрешь, сколько влезет, не боишься землетрясений и террористов. В каждый момент возможна смерть и болезнь. Взрыв не в метро, а внутри, в голове, - Хайне сглотнул, хватая попутно воздух. Найлз подался вперед, ошеломленный монологом андеда. Он не мог догадаться, что беловолосый может так откликнуться.
- Сравниваешь богатых и бедных? К черту всех! Все из мяса и крови, все уязвимы, все подыхают в итоге! Зачем девочке ворох шмоток и смазливое личико, когда она не может сказать ни слова? На хрена жизнь человеку, собранного по кускам в угоду чьей-то фантазии? К чему деньги и власть, возможность покрывать позолотой обои и ручки дверей, когда у тебя фактически нет семьи? – постепенно тон возрастал, голос Хайне уже казался громовым. Найлз примерз ногами к покрытию, чувствуя ледяной холод этих фраз. Жаркую правоту его речи.

URL
2011-01-04 в 01:17 

- Так что заткнись. Пока не врезал, - устало закончил андед. Здесь было еще смущение, потому что внезапно взорвало, вырвало жуткое признание нечто такое… Что было в словах рыжего. Или это как обязательный отклик: доверие дает доверие.
- Да ты никак тоже… не в ладах с собой? – через некоторое время осторожно спросил Найлз. Сигарета уже обратилась пеплом, ему пришлось взять другую и прикурить.
Раммштайнер молчал, но взгляд его был острым, пронизывающим. Бадо передернуло, по коже заползли мурашки. Атмосфера была напряженной, да и вообще, зря они на крышу…
- Эй, андед, - тихо позвал Бадо, пристально всматриваясь в красные глаза мнимого товарища,
- Просьба есть. Желание. Только не убивай, окей? А я тебе потом хоть звезды с того… - Хайне повел плечами, смягчил острые огни у самого зрачка. Отвернулся.
- …с неба то есть… - заканчивает Бадо, бросает окурок под ноги и тушит двумя движениями ноги.
Очень мягко рыжий ступает по крыше, очень мягко касается плеча Раммштайнера. Того как током прошибает, а инстинкт вопит с разворота вмазать дураку, что так внезапно подходит со спины. Хайне душит инстинкт, заменяя движение другим: он хватает Найлза за ворот куртки, готовый, если надо, отбросить рыжего, а то и вообще сбросить с крыши. Только Бадо тоже держит его, держит за ворот куртки. Так что положения у них равные: выиграет тот, кто сделает первый ход.
- Ты че такой нервный? – примирительно интересуется Бадо, выдыхая прямо в лицо Хайне. Тот морщится, чуя ядреный запах ментоловых сигарет. Да от него глаза выедает, и вообще прикуривать можно!
- Заканчивай дымить. Достал уже, - тихо, но угрожающе, советует Раммштайнер, покрепче сжимая ворот Бадо. Тот лишь обезоруживающе улыбается и тянется свободной рукой к Хайне, а точнее, к пальцам, перекрывающим кислород. Положение у них одностороннее: то есть, противник Бадо держит его левой рукой, а сам Найлз полагается на свою правую. Поэтому, когда он тянется к Хайне, попытку прикосновение обрывает скользящий удар. Хайне просто не дал к себе прикоснуться.
- Хм… Ну ладно, - пробормотал Найлз и дернул на себя Хайне, приложив максимум усилий и молясь небу, чтобы этих сил хватило. Ошеломить альбиноса удалось, поэтому Бадо смог сорвать свой первый и (как он надеялся) не последний поцелуй.
Раммштайнер, возможно, кипел от гнева, потому что губы он сжал, не реагируя на все неуклюжие попытки рыжего. Он весь напрягся, смущенный и раздраженный бесцеремонностью ублюдка, который плевал не только на самые основные табу, но и вообще на желания другого человека. На его, Хайне, желания, черт бы его побрал! И почему он, хозяин на этой территории, ужас для всех, кому не терпится подраться, не стремится вырваться и надавать по шеям этому уроду, который, как девчонку...
Жалобно скрипнула ткань куртки, сжатая в кулаке до побелевших костяшек. Бадо было воистину жутко.
Рыжий оторвался от Раммштайнера с одной отчаянной мыслью: а теперь кранты. В общем, нечто опдобное и случилось, но не так, как думалось Найлзу. Как только Хайне пришел в себя, Бадо тут же полетел назад и не совсем удачно приземлился на задницу. Конечно же сейчас его будут жестоко бить. Ведь как иначе отреагировать? Да ни один парень иначе не поступит. Но…
Альбинос опустил голову и застыл, видимо, размышляя, каким образом и как жестоко. Найлз, пожаловавшись судьбе на свою долю, с замиранием сердца ждал.
Не прошло и 30 секунд, как решение созрело в голове этого чудовища, как думалось рыжему. Голову он вновь поднял, продемонстрировав совершенно пустой и неосмысленный взгляд.
- Состояние берсерка, мать его, - предположил худшее незадачливый влюбленный (теперь это можно с уверенностью говорить) и попятился назад. Но Хайне только презрительно скривился.
- Все вы, в сущности, одинаковые твари, - ни к кому конкретно не обращаясь, заметил он, отворачиваясь. Тяжелые шаги разорвали тишину, отдаваясь в каждом нерве Найлза. Выбивание пыли и ломка костей отменялись. Бадо поверить не мог, что отделался так легко. Потому что дверь, ведущая на крышу, хлопнула, и Найлз одноглазый хулиган теперь мог вопить от радости, что выжил после подобной проделки. Вопить ветру и сумеркам, ведь Хайне ушел.
Но радости никакой не было. Это и был ответ Хайне.

URL
2011-01-04 в 13:31 

:weep3:
печально.
вообще очень нравится. и никогда раньше макси по этому фандому не читала. это просто нечто :beg:
надеюсь на продолжение.

2011-01-06 в 01:50 

Пока выбор не сделан, все на свете возможно.
оно просто прекрасно :) очень жду продолжение.
и таки хотелось бы хэ))

2011-01-07 в 01:01 

Regara
Mr. Инокентий Федосьевич
Божественно :heart:
Очень-очень цепляет)

2011-01-07 в 14:17 

Мне все интересно, кто заказывал музыку.
У меня есть слабая надежда, что хоть в конце появится заказчик и вынесет свой вердикт. Неумолимый, скорее всего.

Спасибо всем тем, кто поддерживает) Ради вас хочется обязательно закончить)

(автор)

URL
2011-01-08 в 13:31 

Бака усаги Кроль-тян
Покорнейше благодарю..
Честно и искренне понравилось..

2011-01-13 в 22:41 

капитан Плед
"в воздухе пахло сомнительными шансами на выживание" (c)
Автор, я ваш фанат... верный и преданный...
Оно...оно...Бесподобно!!!! Молю вас, поскорее выставите продолжение!
Так же хотелось бы сказать спасибо и заказчику за такую шикарную заявку. Давно хотела почитать какое-нибудь школьное АУ по Догсам)))

2011-02-07 в 20:19 

Крошка моя Я ПО ТЕБЕ ТОПОРОМ ПРОЙДУСЬ!(с)
Автор, у мейд май вечер. Правда-правда)))
Бадоу просто охренительный,чесслово)))А вот андед ООСит. Я думала он Бадо влепит по мордашке за поцелуй,ан нет...Но это никак не портит)))
Ждём заказчика и продолжения)))

2011-02-07 в 23:16 

Ради вас хочется обязательно закончить)
зако-о-ончите!))

2011-02-08 в 14:23 

Нет, я конечно, не придираюсь, но у автора маааленькая несостыкоовочка:
Время гдето 1870-1900.
Конец девятнадцатого,начало двадцатого века...А в тексте мелькал Wi-Fi, спутниковая тарелка...Но на самом деле это совсем нестрашно. Потому что текст невьебически хороший! Ждём продолжения)

URL
2011-03-19 в 14:33 

У исполнителя было право частичного выполнения заявки. В итоге было изменено время и место, а так же был минимальный сенен-ай и все закончилось чертовски плохо, несмотря на явный позитив заявки.
Автор думал несколько месяцев, как закончить. В итоге ему вообще все не нравилось, хотелось все стереть к чертовой матери. Но ведь я обещала закончить.
Простите, уважаемые читатели. Началось хорошо, а закончилось халтурой.
Надеюсь, заказчик не будет сильно уж обижен. Мне реально стыдно перед ним.
Спасибо за ваши комментарии и ваше внимание.



Хайне чувствовал, как в груди рождается свистящий хохот. Как при бронхите, что-то раздражало легкие. Парень крепче сжал зубы и сосредоточился на том, куда он, собственно, идет. Треклятая крыша осталась позади. Густые сумерки стали непроходимы. А глупая мысль билась в голове:
- Такой же. Такая же озабоченная тварь.
Дружбы за два дня не бывает. Не бывает участия и внимания за несколько коротких встреч. Есть только мания, безумные желания и внутренняя испорченность. От этого дохляка несло падалью, как и от тех смазливых ублюдков, которые много чего предлагали Хайне. И не один из них не ушел с целыми зубами.
Но Бадо уйдет. Посмеется и забудет. Но не пострадает. Потому что сам Раммштайнер почувствовал на час или два необходимость присутствия другого человека. Не Нилл, не брата, не падре, чтоб его. Ему хотелось внимания этого рыжего, но он получил лишь одно из многочисленных эгоистичных желаний. Это подло. Это жизнь.
- Раммштайнер! Эй! Обернись! – похоже, ему кричали. Он не заметил, как ему что-то отчаянно кричали. Двое из класса? Чуть ли не бегом в его сторону, а не наоборот. Да черт с ними, не разберешь.
- Нилл! Раммштайнер! Твоя сестра! – и эти двое не могут отдышаться. Видно, что его искали повсюду. Тревога мгновенно застучала в висках. Адреналин подскочил так, что кипела кровь.
Ровесники. В форме. С правильными чертами правильных англичан. Твою ж мать.
- Что с Нилл? – хрипло прорычал Хайне. Те двое отшатываются, а на лицах – растерянность. Они мгновенно забыли, что хотели сказать.
На какой-то момент происходящее кажется тупым розыгрышем, популярным среди бестолковых подростков.
- Если это шутка, я… - огрызается на них Раммштайнер. Он выглядит по-настоящему жутко. Эти мерцающие глаза, алые, как у многих альбиносов, грозная складка между бровями, отчего лицо его кажется почти перекошенным от невероятной скрытой агрессии. Это как стоять перед тигром, что рычит и разевает свою пасть, готовый прыгнуть и порвать, долго не думая.
- Она… на крыше! Лаборатория! – крикнул один из них и пустился бежать. Запаниковал. Естественно.
Лицо Хайне изменилось. От ярости он перешел к сомнению, которое, в свою очередь, стало беспокойством.
- Девчонки ее обижали, и она прыгнуть хочет, - глухо закончил второй и тут же поспешил к товарищу. Он был более смелым, поэтому просто постарался убраться, дабы не попасть на глаза Раммштайнеру, когда до того дойдет, о чем они говорили.
Ветер свистел в ушах андеда, а до корпуса было далеко…

Нилл не могла закричать и позвать на помощь. Она не могла даже расплакаться в голос. Слезы лились потоком, так что глаза девочки сверкали, как драгоценные камни.
- Вот сучка, держится… - зашипела одна из мучительниц. Нилл не могла разобрать, кто, она только хотела, чтобы ее оставили в покое. Прекратили хлестать по щекам, дергать за волосы и пинать.
Сегодня все смотрели на нее как-то враждебно. Даже те милые девушки, что хотели с ней дружить, с кем она частенько переговаривалась. Девочка-ангел чувствовала себя растерянной, ведь они поспешно уходили, как только замечали ее. Одной, замешкавшись, пришлось оттолкнуть Нилл, чтобы та не прикасалась к ней.
Нилл стала противна каждой, но девочка не хотела этого понимать. Да, она расстроилась, но слез не показала, а просто просидела все занятия за партой, не двигаясь и не обращая внимания на лихорадочный шепот. Непонятно от чего у всех возникли тайны, и никто не мог говорить в присутствии Нилл.
А потом ее позвали за школу, чтобы поговорить.
- Ты совсем обнаглела, да?
- Как ты можешь смотреть нам в глаза?
- Тебе лучше исчезнуть. Или мы тебе поможем!
- Ты разве не понимаешь?
Нилл впервые в жизни испугалась. Они всегда были милыми с ней. Они были лучшими воспитанницами школы. У них были отличные отметки по этикету и домоводству. И сейчас они готовы были ее разорвать. За что?
Нилл покачала головой. Она хотела только показать, что не понимает их, но такой ответ расценили иначе.
- Да она наглая стерва!
- Возомнила, что ей все можно!
- Давайте научим ее уважать других!
Тогда Нилл впервые ударили по лицу. От шока девочка совсем растерялась и на ногах не устояла. Она упала на колени, чувствуя, как чья-то ладонь скользнула по затылку и вцепилась в волосы.
Это было невероятно больно и унизительно. За что? За что они так поступают с ней?
- Смотрите-ка, ей закон не писан!
- Да у нее тряпки дороже, чем наша форма!
-Кто ей позволил так разгуливать?
- Она, наверное, угодила патеру-извращенцу, а уж он упросил за нее!
Нилл, погруженная в волны боли и отчаяния, едва услышала треск ткани. Пуговицы кузнечиками попрыгали в траву. Одна из девушек толкнула ее, и Нилл распласталась на земле, неудачно подвернув ногу. Новая вспышка боли. Девочка не выдержала, и заплакала. В немой судороге кривился ее рот, но ни звука никто не услышал.
На какой-то момент Нилл потеряла сознание. Когда она очнулась, вся одежда была мокрой. Малейшее движение вызывало тупую боль: многочисленные ушибы были нестерпимы. Девочка открыла глаза и увидела свою грязную исцарапанную руку. Царапины были объяснимы, а вот грязь – нет. Нилл еще не знала, что одна из мучительниц предложила вообще засыпать ее землей, чтобы «готическая-лолита» стала по-настоящему мертвой. Но вместо могилы ее слегка забросали землей, а потом раздобыли шланг для полива кустов с цветами.
Прошло где-то минут пятнадцать, прежде чем Нилл нашла в себе силы приподняться и сесть. Голова кружилась от невыплаканных слез и побоев. Чувство обиды грызло душу. Несправедливо. Нилл даже не знала, за что они так жестоки.
Позже, когда она пыталась подняться на ноги, ей вспомнился братик Хайне. Сколько раз она видела его полуживым после драки. Сколько раз он поднимался даже тогда, когда ему ломали ребра и разбивали лицо в кровь. Хайне никогда не сдавался. И Нилл не сдастся. Ведь она хочет быть похожей на брата.
Пока она шла к общежитию, каждый, кто встречал ее, смеялся. На нее показывали пальцем. Ей кричали что-то, скорее всего, нестерпимо обидное. Легко насмехаться над человеком, у которого нет голоса. В этой чистенькой английской школе учились одни гиены, грызущие слабых, поклоняющиеся сильным. Как в жизни. И сегодня ангел узнала, как это бывает. Как страшно быть слабым.
Ее не пустили в комнату. Она была заперта. Колонки внутри разрывались от почти бесовских мелодий, попеременно раздавались чьи-то смешки, громкие осуждения, и наказы убраться ко всем чертям. Нилл почувствовала, как текут слезы по ее лицу. Как они обжигают, будто кипящее масло. Встретила двух мальчиков-одноклассников. Они тоже смеялись и показывали на Нилл.
Унижение достигло пика. Девочка, не смотря на ужасную боль в подвернутой ноге и мышцах, побежала. Урывками, спотыкаясь, казалось, вот-вот упадет и больше не встанет.
Когда Нилл пришла в себя, перед ней оказалась лаборатория. Недолго думая, жертва попыталась скрыться от хищных глаз и жестоких насмешек, и поднялась на последний этаж. Тогда у бедной девочки все тело горело огнем, каждая частица разрывалась от боли. Нилл тяжело дышала, чувствуя себя загнанным беспомощным зверьком. Каким-нибудь кроликом, которого вот-вот раздерут собаки.
Внизу было тихо. Там, у лаборатории, был сад в классическом стиле, с древними стволами многовековых деревьев. Мощеные дорожки, фигурные кусты. Фонтан ,который был отключен на ночь. Прохлада поднималась с земли туманного Авалона, приятно окутывая избитое тело.
Нилл глотала слезы, чувствуя, что хочет туда, вниз. Только туда, потому что все остальное похоже на ад. Жалко только Хайне. Пусть ему не будет ее жаль.

URL
2011-03-19 в 14:33 

Хайне вихрем ворвался на крышу, готовый разрушать и уничтожать всех, кто встретится ему на пути. Поэтому, пока ярость застилала ему глаза, он не сразу увидел тонкую одинокую фигуру в темноте, почти у самого края крыши. Нилл удивленно обернулась, узнавая с белом призраке куртку брата.
- Нилл! – хрипло позвал Раммштайнер, озираясь по сторонам. Короткий всхлип был ему ответом.
Что произошло потом, оба не могли вспомнить. Нилл только знала, что постоянно плакала, даже оказавшись под защитой этого страшного человека. Он обнимал ее, нес всякую чушь, пытаясь успокоить. Одновременно его мучил припадок острой агрессии, которая толкала на все, буквально на убийство обидчиков Нилл. Только ужасное состояние сестры мешало осуществить задуманное.
Хайне отнес ее в свою комнату, помог переодеться и уложил спать. Он знал, что никто не запретит ему спрятать сестру, а тот, кто попробует, не соберет костей и зубов. Заметив Раммштайнера, взвинченного от издевательств над Нилл, одноклассники, обидчики сразу как-то попрятались, не желая попасть под горячую руку. Один Бадо не отошел в сторону. Даже тогда.
- Убирайся, - сходу предложил рыжему альбинос, когда тот попытался поговорить с бомбой замедленного действия. Это было на следующий день после происшествия.
-Да ладно тебе! Они, конечно, виноваты, но смотри сам! Эти ребята даже хотят коллективное извинение принести. Не слабо же! – попытался убедить Найлз. Разговор шел на пороге комнаты: дальше Хайне пройти не давал.
- Пусть засунут свои извинения… - мрачно заметил андед, но не договорил. Дверь захлопнулась прямо перед носом рыжего хипповатого парня. Даже он не мог разрулить ситуацию.
Через неделю стало известно, что Хайне вместе с Нилл оставляют школу. Куда они направятся – неизвестно. За это время было избито всего шесть человек, да и то «случайно», когда подвыпившие ребята не распознали в молчаливом парне на скамейке Раммштайнера. Джованни же никуда не собирался, а как-то посмеивался, когда среди учащихся начиналось обсуждения этих странных дел с Хайне и Нилл. Особенно мутными они стали от того, что знаменитый извращенец-падре отчаливал вместе с ними. Это стало известным спустя несколько дней после тог о, как Хайне подписал заявление об отчислении.
Никто не видел Нилл с того дня, когда она стояла на крыше. Все это время она жила в комнате брата, и о ее состоянии ничего не было известно.
Оба пропали на седьмой день после исключения. Уехали ночью, часа в четыре, когда все уже спали. Больше о них никто ничего не мог узнать.
Даже Бадо, которого сильно задело молчание Хайне. Конечно, рыжий не стал закатывать истерики в духе «и это все после того, что между нами было?», но по некоторым мелочам Найлз точно знал, что он был чем-то большим, чем все остальные. Важным для андеда.
От этого было больно. Как будто Раммштайнер был просто вынужден разорвать кратковременный намек на связь, что во всем виноваты обстоятельства. Из любви к сестре парень решил отмести все, что сколько-нибудь было ему интересным. В том числе и Найлза.
С этого случая Бадо решил стать свободным журналистом. Ездить по всему свету, раскрывать преступления, искать… Может быть, так ему встретиться Хайне? Может быть, он рядом, стоит только чуть поискать?

Эпилог:
Найлз нервно курил, чувствуя, что данные не сходятся. Он не мог напортачить, это верно. Но свидетель упорно называл убийцей одного человека. Альбиноса. Против целого дома, набитого мафиозной семьей.
Да ничего более фантастического придумать нельзя!
Бадо выпустил струю дыма, нервно облизал губы и попытался еще раз прослушать голос, записанный на пленку. Когда его источник информации с дрожью в голосе перешел на перечисление жертв, нечто холодное коснулось виска журналиста.
Без паники, с ложным спокойствием, рыжий поднял руки, показывая, что заранее на все согласен.
- Уничтожь пленку, - глухо приказал хрипловатый голос. Отчасти полузабытый, отчасти знакомый.
- Я уже жмурик. Зачем? – удивленно переспросил Найлз, пытаясь чуть отодвинуться от холодного ствола. Конечно, молодой человек не сразу сообразил, что пришедший за ним не хочет оставлять отпечатков.
-Уничтожь, - лишь повторил приказ неизвестный. Нет ,все-таки знакомый, по крайней мере, тон голоса, эта манера каверкать английские слова, подражая немецкому.
Тут у Найлза перехватило дыхание. Забыв об осторожности, он свалился на пол, перекатился и быстро глянул на гостя, чтобы потом рвануть к столу, спрятавшись от пуль. Выстрела не было.
Лицо пришедшего было настолько знакомым, что сомнений не оставалось. От этого открытия перехватило дыхание.
- Как Нилл? – нервно выкрикнул из-за своего укрытия рыжий. Высунуться он не успел: тяжелый ботинок лег ему на плечо, а дуло уперлось в затылок.
- Отлично, - рассказал все свое житье-бытье гость, то есть, Хайне, прежде чем нажать на курок.

URL
     

DOGS: SYNT - FEST

главная